ЕВРОПЕЙСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ПОЛИТИКИ НАТО В 1992-1999 ГГ.

ЕВРОПЕЙСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ПОЛИТИКИ НАТО В 1992-1999 ГГ.

По материалам периодической печати (Российская газета).

 


 

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

Коджебаш Елена Романовна. (Исторический факультет Приднестровского Государственного Университета. )


ВВЕДЕНИЕ

     Особую роль в конце XX века играл Европейский континент, на территории которого разворачивались события, имеющие далеко идущие последствия. После демонтажа социалистического блока и развала СССР новые независимые государства и страны ЦВЕ стали самостоятельными акторами мировой политики de jure, но de facto соображения собственной безопасности и поиск выгодного сотрудничества заставляли их искать государства, способные выступать в качестве доноров и гарантов их безопасности. После развала ОВД руководство государств, его составлявших провозгласило в качестве конечной цели европейскую интеграцию и вступление в НАТО.

     Стоит отметить, что и интересы Североатлантического альянса в этом регионе также были ориентированы на расширение на Восток и формирования вокруг границ России своеобразной буферной зоны из государств, не имеющих статуса члена НАТО, но реализующих программу партнерства. В частности это касалось Украины и стран Балтии.

     Так же этот временной период и географический регион важен тем, что Югославский кризис явился первым реальным «боевым крещением» сил НАТО. В период Боснийской и Косовской военных кампаний силы Альянса не только прошли спайку, но проверили на прочность международную систему права и внешнеполитических сдержек, которая продемонстрировала свою неэффективность. Тем самым руководство НАТО получило мандат на безнаказанность, на возможность действовать вразрез с резолюциями ООН.

    В этой связи представляется актуальным получение знаний об официальной точке зрения России на разворачивавшиеся на европейском континенте процессы, связанные с деятельностью военно-политического блока НАТО.

     В качестве источника выбрана «Российская газета», которая является официальным печатным органом  Правительства Российской Федерации.      История издания заслуживает внимания, так как именно эта газета –  первый печатный органом Правительства России (с 1905 года – «Россия»). В марте 1917 года «Правительственный Вестник» был переименован в «Вестник Временного Правительства», в октябре 1917 года газета получила название «Газета временного рабочего и крестьянского правительства», с января 1918 года — «Газета рабочего и крестьянского правительства».  В 1938 году после упразднения Советов рабочих и крестьянских депутатов и их центральных органов газета была передана Совету Народных Комиссаров СССР и стала называться «Известия Советов депутатов трудящихся», а с 1977 года — «Известия Советов народных депутатов». В 1990 году Верховный Совет России стал учредителем газеты «Российская газета», а с 1993 года, после октябрьских событий – полномочия учредителя были переданы Правительству России.

      Значительная часть содержания газеты посвящена обзору общенациональной общественно-политической жизни, здесь публикуются различные материалы, отражающие официальную точку зрения Правительства России на происходящие события в стране и мире.

Цель исследования – рассмотреть и проанализировать деятельность, которую осуществляло руководство НАТО в Европе в период 1992-1999 годов через призму российской официальной прессы.

Хронологическими рамками исследования являются 1992-1999 годы. Нижняя хронологическая граница обусловлена, прежде всего, таким важным фактором, как крушение социалистического блока в Европе. Верхняя хронологическая граница связана с апогеем деятельности НАТО на Европейском континенте, а именно прямым вооруженным вмешательством во внутриполитический кризис в бывшей Югославии.

К настоящему времени российскими исследователями опубликован ряд работ, посвященных деятельности НАТО в Европе. Так, доктор исторических наук, директор Института славяноведения и балканистики Волков В. изучал парадоксы дейтонского соглашения, проблему беженцев, плюсы и минусы соглашения для стран участниц, интересы России на Балканах.[1]

       Российский военный историк Золотарев В.А. с точки зрения военного аналитика исследовал распад Организации Варшавского договора, активизацию действий НАТО в Европе, последствия их для России.[2]

     В научных статьях доктора политических наук Богатурова А.Д. содержится анализ международных отношений  в Европе в 90-е годы, а также места и роли в них России.[3]

       Наиболее известным исследователем новейшей истории НАТО является Штоль В.В., профессор РАНХ и ГС.  В своих работах[4] он осуществил глубокий анализ программы «Партнерство ради мира», «Основополагающего акта о взаимных отношениях сотрудничества и безопасности между Россией и НАТО», действий миссии IFOR, военную трансформацию структур НАТО.

      Кандидат политических наук Ковач М. изучил югославский конфликт, в котором после вмешательства НАТО еще более  обострились этнические противоречия, террор против отдельной нации – сербов[5].

      Первый масштабный кризис в российско-американских отношениях, связанный с бомбардировками Сербии, изучал сотрудник Российского института стратегических исследований В.П. Козин[6].

    Как видно из проведенного обзора, материалы официальной периодической печати РФ еще не становились предметом специального научного исследования проблем деятельности НАТО в Европе в интересующий нас период.

В связи с этим были сформулированы следующие исследовательские задачи:

     – осветить основные императивы, которые ставило перед собой руководство Альянса в Европе в период 1992-1999 годов;

     – проанализировать деятельность НАТО в первой половине 90-х годов ХХ века, а также механизмы взаимодействия с экс-странами социалистического лагеря;

   – выявить позицию российского политического руководства в отношении действий НАТО в Европе в первой половине 90-х годов XX века;

    – охарактеризовать освещение Боснийского кризиса на страницах «Российской газеты» и проанализировать позицию российского руководства;

     – осветить процесс расширения НАТО на Восток  и предпосылки включения в состав Альянса стран ЦВЕ;

     – выявить точки столкновения интересов НАТО и России, которые были отражены в официальной российской прессе;

     – охарактеризовать освещение  Югославского кризиса  1998-1999 гг. и роли НАТО в нем корреспондентами «Российской газеты».

      Для решения поставленных задач и достижения цели работы были привлечены разнообразные материалы официального периодического издания «Российская Газета». Среди них можно выделить:

– информационные сообщения;

-аналитические статьи ведущих российских экспертов по вопросам международных отношений;

– интервью политических лидеров заинтересованных государств: Венгрии, Чехии, Финляндии, Польши, Югославии и т.д.

     Для достижения заявленных целей были привлечены многочисленные публикации в «Российской газете». Так, часть материалов А. Батыгина[7], О. Богомолова [8], К. Вяткина [9], С. Жирнихина [10], С. Панкратова [11], С. Цехмистренко [12] была посвящена формированию положительного имиджа НАТО в глазах читателей.

     В середине 1990-х годов на страницах «Российской газеты» значительная часть материалов была посвящена поиску модели взаимодействия России и НАТО, а также характеристике деятельности блока по привлечению в его ряды новых союзников. Эти тенденции были характерны для статей В. Катина[13], В. Лапского[14], И. Максимычева[15], Н. Паклина[16], А. Шаповалова[17].

     В период Югославского кризиса и Косовской войны журналисты подробно начали освещать всю трагедию происходящего и последствия (в статьях Е. Вострухова[18], Ю. Ершова[19], В. Кузнечевского[20], В. Лапского[21], Ф. Лукьянова[22], А. Никитина[23], Н. Паклина[24]).

      Структура выпускной квалификационной работы состоит из введения, основной части из трех глав, заключения и списка источников и литературы.

  1. ПРОБЛЕМЫ РАСШИРЕНИЯ НАТО НА ВОСТОК В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 90-Х ГОДОВ

Последнее десятилетие ХХ века явилось для человечества эпохой глубоких, разноплановых трансформационных процессов. Советский Союз выполнял роль структурообразующего ядра, вокруг которого выстраивалась система социалистического интернационального блока. Распад СССР, произошедший в 1991 году, не только завершил  жизненный цикл этого государства, но и структурно изменил геополитическую архитектонику и кардинальным образом преобразовал систему международных отношений.

В новых  внешнеполитических условиях перед руководством России остро встал вопрос о формировании суверенной внешней политики. Эта проблема затрагивала ее взаимоотношения, как с новыми независимыми государствами, так и со старыми партнерами в лице западных стран и военно-политического блока НАТО.

Примечательно, что изначально проблема Россия – НАТО не выделялась в общем потоке внешнеполитических вызовов. В первую очередь это можно объяснить теми договоренностями, которые были достигнуты между президентами М. Горбачевым и Дж. Бушем во время консультаций по объединению Германии в 1990 году. В ходе подготовки проекта «Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии», который предполагал, что на территории объединенной Германии не будет размещен иностранный воинский контингент, между лидерами СССР и США была достигнута устная договоренность. Согласно ей, США гарантировали нерасширение НАТО на Восток, то есть сохранение рубежей НАТО по состоянию на 1990 год на восточном направлении и невозможность вхождения в состав Альянса государств бывшего социалистического лагеря.

По мнению экспертов, продвижение НАТО на Востоке стало возможным благодаря протокольной ошибке М. Горбачева, заключавшейся в том, что все договоренности об этом были достигнуты исключительно в устной форме.  Смена президента в США в январе 1993 года означала новый курс и новые политические императивы, которые стояли выше «честного слова» и обещаний бывшего главы Белого дома Дж. Буша-старшего.

Но в начале 90-х годов ситуация обстояла совсем иначе. Так, в ноябре 1990 года лидерами 22 государств, участниц НАТО и Варшавского договора, была подписана Парижская хартия. В ней провозглашалось, что страны  «больше не являются противниками, будут строить новые отношения партнерства и протягивают друг другу руку дружбы».[25] Во исполнение данного соглашения НАТО предприняло ряд мер по снижению военного противостояния в Европе, продекларировало готовность к дальнейшим изменениям в своей военной стратегии.

Такое восприятие НАТО как партнерской и даже дружественной для России организации было характерно для руководства страны в первые годы образования суверенного государства. Об этом говорит и тот факт, что в декабре 1991 года президент Российской Федерации Б. Ельцин обратился к руководству Североатлантического альянса с программным заявлением, в котором отметил, что вступление России в НАТО может стать долгосрочной политической целью.

Более того, лидер России настаивал на том, что каждая восточноевропейская страна вправе выбирать себе союзников и вступать в политические и военные блоки. Это фактически означало согласие России на прием в НАТО новых членов.

Эта позиция была принята и продолжена СМИ: новостные сообщения и аналитические статьи в официальных печатных изданиях того времени формировали в массовом сознании российских граждан  дружественный образ НАТО. Так, в анализируемой нами «Российской газете» в 1992 году вышел ряд статей, посвященных вопросам внешней политики в целом и проблематике Североатлантического альянса в частности. Названия статей «Новый шанс для Восточной Европы»[26], «НАТО станет нам ближе?»[27], «Казахстан собирается вступить в НАТО, а не вступить в альянс»[28], «Наш сосед – Балтоскандия»[29] уже нацеливали внимание читателей на то, что развитие различных сценариев по расширению военно-политического блока на Восток возможно и само это расширение, в принципе, не является ничем таким уж опасным для развития российского государства.

Стоит отметить, что подавляющее число информационных поводов для российских журналистов давал не сам Североатлантический альянс, который довольно пассивно проявлял себя на европейском континенте в 1992 году. Главными ньюсмейкерами выступали руководители новых независимых государств и стран социалистического лагеря. После принятия НАТО «Концепции-91», в которой говорилось о главных стратегических целях организации в новых геополитических реалиях: диалог и сотрудничество с государствами Восточной Европы и СНГ; реализация программ предупреждения вызовов и опасностей; миротворческая помощь Альянса традиционным форматам ООН и СБСЕ – ряд восточноевропейских государств и бывших союзных республик (Латвия, Литва, Эстония, Финляндия и др.) восприняли это как «зеленый коридор» для активации ориентированной на НАТО внешней политики и военной доктрины.

Это подтверждают и слова экс-президента Чехословакии Вацлава Гавела, сказанные им в интервью изданию «Уй Мадьярорсаг», перепечатанному в «Российской газете»: «Министры обороны стран «тройки» (вишеградской тройки) активно сотрудничают, совместно стремясь к развитию связей с НАТО. Североатлантический блок также заинтересован в сотрудничестве и осознает, то с точки зрения будущей европейской системы безопасности Венгрия, Польша и Чехословакия играют особую роль»[30].

Этот взгляд на важность сотрудничества с НАТО для восточноевропейских стран подтвердил и премьер-министр Венгрии Йожеф Анталл: «Я считаю очень важным сохранение НАТО и обеспечение американского присутствия в Европе. Понятна сдержанность НАТО по отношению к стремлению наших трех стран на фоне нестабильности в Восточной Европе. Однако к решению общеевропейских проблем следует подходить с «продуманной военной и политической стратегией»[31].

А президент Польши Лех Валенса на традиционной новогодней встрече с послами иностранных держав вообще заявил, что участие в политических, экономических и оборонных структурах Запада является целью польского государства – Польша особо заинтересована в членстве в Европейском сообществе и НАТО[32].

По мнению российских экспертов, процесс реального расширения организации был запущен в апреле 1993 года. Тогда на церемонии открытия Музея Холокоста в Вашингтоне Вацлав Гавел и Лех Валенса, по словам журналистов, «зажали в угол» только что сменившего Буша Билла Клинтона и стали убеждать принять их страны в НАТО[33].

Но стоит признать, что в то время руководство альянса заняло в этом вопросе чрезвычайно осторожную позицию, не желая ущемлять интересы России и провоцировать ее консервативные силы. Тем не менее, Запад стал содействовать экономической стабилизации в странах Восточной Европы. Руководство НАТО и ЕС благожелательно отнеслись к развитию этой тенденции, отдавая себе отчет, что восстановление торгово-экономических связей между бывшими партнерами по СЭВ будет способствовать стабилизации в странах Восточной Европы и в республиках бывшего Советского Союза[34].

В уже упомянутой выше «Концепции-91» страны Балтии (а также Северной Европы) были отнесены руководством блока к зонам его жизненных интересов. Именно этим объясняются те заявления, которые озвучивали официальные лица этих стран. В частности, министр иностранных дел Финляндии Пааво Вяюрюнен дал понять, что членство в НАТО позволит Финляндии участвовать не только в процессах экономической, но и военной интеграции Европы. Такое заявление было обусловлено также тем, что многие политические деятели Финляндии считали, что военный «зонт» НАТО может уберечь их страну от непредсказуемых последствий раздела ядерного арсенала бывшего СССР[35].

О перспективах вступления Финляндии в НАТО высказался и директор Хельсинского института по изучению России и стран Восточной Европы Вальдемар Меланко: «Надо иметь в виду, что наш нейтралитет был вынужденным. Это был результат «холодной войны». Сейчас просто восстанавливается естественный ход событий. Не вижу в этом никакой трагедии. Тем более что сама Россия, похоже, не против стать, в будущем членом НАТО»[36].

О том, что дорога в Североатлантический альянс для России открыта, говорили и на встрече в Москве между американским госсекретарем У. Кристофером и министром иностранных дел РФ А. Козыревым[37]. Однако, противники идеи интеграции РФ в НАТО находились как в самой России, так и за ее пределами. В частности экс-госсекретарь США Г. Киссинджер озвучил мнение, что «если Россия присоединится к НАТО, то она сможет заблокировать неудобные для нее решения. Между тем, нельзя полагаться на страну, пережившую за три года два путча»[38].

В российском же политическом лагере противниками расширения НАТО на Восток и вступления в организацию России были как политики консервативного толка (Е. Примаков), так и новое либеральное правительство (А. Козырев).

Глава Службы внешней разведки Е. Примаков считал, что «Россия не может остаться безразличной к действиям, которые способны приблизить к ее границам крупнейшую в мире военную группировку»[39]. Он отмечал, что это неминуемо приведет к дополнительной нагрузке на бюджет страны для организации передислокации вооруженных сил в соответствии с новыми вызовами. Евгений Максимович также опасался существенного сужения сферы влияния Российской Федерации в регионе.

Либерально настроенный министр иностранных дел РФ Андрей Козырев оправдывал свою позицию по недопустимости вступления в НАТО стран Восточной Европы тем, что это неминуемо приведет к правому реваншу и краху либерального лагеря. Он подчеркивал, что «Польша, Венгрия и Чехия, стремящиеся как можно быстрее войти в НАТО, должны понять, что необходимо способствовать укреплению позиций российских демократов»[40].

На фоне этих высказываний крайне странно прозвучало заявление президента РФ Б. Ельцина о том, что Москва снимает все возражения против возможного вступления своих бывших сателлитов по социалистическому лагерю в североатлантический альянс[41]. Это заявление было сделано в ходе официальных визитов президента РФ в Варшаву, Прагу и Братиславу в сентябре 1993 года. И, по сути, оно дало старт реализации программы Альянса «Партнерство ради мира» в Восточной Европе.

 Инициатива разработки программы «Партнерство ради мира» принадлежала США, и была одобрена странами НАТО. Основное её направление – укрепление влияния этого военно-политического блока в пространстве постсоветского влияния и управление дальнейшей «демократизацией» стран Восточной Европы и СНГ.
На встрече в Брюсселе в январе 1994 года главы делегаций стран-участниц НАТО заявили: «Мы приняли решение немедленно приступить к выполнению практической программы, которая приведет к изменению отношений между НАТО и государствами-участниками. Эта новая программа выходит за рамки диалога и сотрудничества и преследует цель установления подлинного партнерства – Партнерства ради мира»[42].

Данная программа предполагала заключение Североатлантическим союзом двусторонних договоров с рядом восточноевропейских государств и поэтапное углубление сотрудничества с ними. Основное внимание уделялось при этом развитию взаимодействия в таких сферах, как военные маневры, производство вооружения и конверсия, миротворческие усилия при отправке смешанных контингентов войск для поддержания мира в различных «горячих» точках, подготовка кадров[43].

   Однако истинный смыл программы «Партнерство ради мира» – это подготовка новых членов для вступления в Альянс на условиях НАТО, которые никак нельзя назвать партнерскими. Все финансовые затраты брали на себя государства-участницы программы. Вместе с тем становилось  очевидно, что НАТО не готова предоставить в обозримом будущем своим новым партнерам гарантий безопасности, на чем, как известно, особенно энергично настаивали в Праге и Варшаве[44]. Специалисты и командование НАТО обещали только консультационную помощь в разработке стратегии. В принципе, подтверждение этому можно наблюдать в наши дни на примере украинского кризиса (Украина является участницей программы «Партнерство ради мира» с 1994 года).

Официальный Кремль рассматривал программу и как альтернативу расширения Альянса на Восток, и как способ трансформировать его в будущем в более широкую организацию, где России бы отводилась одна из ведущих ролей[45].

Но на деле «Партнерство» сыграло важную роль как раз в процессе расширения НАТО. Правительства стран Североатлантического союза сразу же заявили, что «ожидают и будут приветствовать его как часть эволюционного процесса, учитывающего развитие событий в области политики и безопасности на всей территории Европы»[46].

Это вызвало недоумение и опасение у российского руководства: в начале октября 1994 года Б. Ельцин отправил ряду глав ведущих государств-участников блока письмо, в котором выразил тревогу России по поводу распространения влияния НАТО на Восток[47].

И эти опасения не были напрасными. Уже к декабрю 1994 года главы внешнеполитических ведомств стран-участниц НАТО могли констатировать, что программа «Партнерство ради мира» превратилась в  существенный компонент безопасности в Европе, позволяющий Организации и ее новым партнерам наладить между собой контакт и заложить базис для совместных действий в решении общих проблем безопасности.

К тому времени многие государства, присоединившиеся к «Партнерству ради мира», уже согласовали с НАТО свои индивидуальные дорожные карты сотрудничества. Группа по координации партнерства самую интенсивную работу вела в сфере практического планирования военных учений, намеченных на 1995 год. Три учения, проведенные осенью 1994 года, положили начало реальному военному сотрудничеству, обеспечивающему повышение общего потенциала участников программы. Наряду с этим увеличилось число военных учений, проводимых в духе программы «Партнерство ради мира» при поддержке национальных правительств[48].

В 1994-1995 годах пополнение стран-участниц программы «Партнерство ради мира» происходило очень быстрыми темпами. Одной из первых к программе присоединилась Украина (февраль 1994 года). Уже 25 мая была подготовлена и передана руководству НАТО презентационная программа, обязательная для принятия индивидуального плана партнерства. В итоговом коммюнике заседания Североатлантического совета 1 декабря 1994 года министры иностранных дел государств-участников НАТО отметили, что придают большое значение развитию отношений между НАТО и Украиной, и выразили надежду, что разработка Индивидуальной программы партнерства Украины в рамках «Партнерства ради мира» завершится в кратчайшие сроки.

В январе, феврале и апреле 1995 года ряды участников программы партнерства с НАТО пополнили Азербайджан, Албания, Армения, Болгария, Венгрия, Грузия, Казахстан, Киргизстан, Латвия, Литва, Молдавия, Польша, Румыния, Словакия, Словения, Туркменистан, Узбекистан, Финляндия, Чехия, Швеция, Эстония, Белоруссия, Австрия и Мальта. После столь масштабной интеграции общее число стран-партнеров с НАТО достигло 26.

     Тем временем взаимоотношения НАТО с Российской Федерацией развивались весьма сложно и часто по противоречивому сценарию. Мы уже упоминали, что изначально программа «Партнерство ради мира» была позитивно воспринята российским руководством. Это объяснялось тем, что официальный Кремль видел в ней выход из патового положения: Россия не может препятствовать вступлению новых независимых государств в какой-либо военно-политический блок, но не может и согласиться с расширением НАТО на Восток. В марте 1994 года в Москве было принято решение о присоединении России к программе, которая воспринималась как наименьшее зло. Но все изменила широкая публичная критика в средствах массовой информации, как идеи расширения НАТО, так и самой программы «Партнерства»: «в складывающейся ситуации для Москвы было бы, по всей видимости, наиболее целесообразно отказаться от идеи о вступлении в какой-либо перспективе в НАТО. Предпочтительнее сделать упор на развитии с ней двусторонних  связей по типу США и Канады с ЕС»[49]. В связи с эти приоритет во внешней политике был отдан формированию «особых» отношений с Североатлантическим альянсом. Предполагалось подписать не только Рамочный договор о партнерстве, но и более солидную программу сотрудничества Россия-НАТО, а также провести консультации по широкому кругу проблем европейской безопасности.

Компромиссное решение было найдено на Стамбульской встрече министров иностранных дел стран-участниц в рамках сессии Совета НАТО 9 июня 1994 года. На основании достигнутых договоренностей Россия 22 июня 1994 года подписала Рамочный договор программы «Партнерство ради мира». В ходе последующих переговоров были подготовлены еще два документа: Индивидуальная программа сотрудничества России с НАТО в рамках программы «Партнерство ради мира» и документ о более широком сотрудничестве, предусматривающий диалог между Россией и НАТО по обширному кругу политических вопросов и проблем безопасности.

Однако 1 декабря 1994 года министр иностранных дел России А. Козырев отказался подписать эти документы, ссылаясь на неприемлемость для России перспективы расширения НАТО. Лишь в мае 1995 года Россия сняла оговорки в отношении своего участия в программе партнерства. Это произошло в ходе визита президента США Б. Клинтона в Москву. 31 мая 1995 года в нидерландском городе Нордвейк российская делегация подписала Индивидуальную программу партнерства и договоренность о механизме расширенного политического диалога с НАТО, выходящего за военно-политические рамки программы «Партнерство ради мира».

Но стоит заметить, что до 1998 года эта Индивидуальная программа была лишь формальным протоколом и не была наполнена реальным содержанием. Такое положение дел сложилось в связи с  преобладанием негативной позицией в отношении сотрудничества с НАТО в российском политическом и общественном поле: Россия отказывалась вести официальный диалог о совершенствовании механизма политических консультаций, хотя соответствующие предложения от НАТО получала неоднократно.

В дополнение к этому ситуация обострялась еще и разгоравшимся боснийским кризисом.

В начале 90-х годов на Балканах начались не менее важные геополитические трансформации, чем ликвидация Советского союза и развал социалистического лагеря. А именно, распад СФРЮ. Необходимо отметить, что балканский полуостров всегда был важным стратегическим узлом европейской безопасности. Именно в этой точке политической карты Европы последние 200 лет формировались новые модели международных отношений на континенте. В период биполярного противостояния СССР-Запад мир в регионе поддерживался компромиссной формулой «2+2+2» (две страны-участницы Организации Варшавского договора, два государства-члена НАТО и две нейтральные державы). Но с окончанием периода «холодной войны» паритет был нарушен и мировые державы вновь вступили в борьбу за контроль над стратегически важной территорией Балкан.

Крушение социалистической системы в Европе послужило катализатором центробежных внутренних процессов, назревавших в самом югославском государстве: разный этно-конфессиональный состав СФРЮ представлял собой мину с отложенным спусковым механизмом.

1 марта 1992 года Босния и Герцеговина объявила о своей независимости и выходе из состава Югославии. Однако все усугублялось географическими особенностями: на территории Боснии и Герцеговины сербские и боснийские села были перемешаны – разделить страну на две части не получилось бы даже при большом желании. Поэтому местные сербы отказались признавать решение боснийских властей и объявили о создании Республики Сербской. Вскоре после этого начались первые боевые действия.

Руководство НАТО тут же отреагировало на вызов времени, понимая, какую выгоду сулит взятие ситуации под свой контроль под предлогом предотвращения гуманитарной катастрофы в регионе.

В частности это подтверждают слова американского офицера, опубликованные в американской прессе и процитированные в «Российской газете»: «внимание военных экспертов, занимающихся планированием такой операции (операции НАТО в Югославии), переместилось сейчас с задачи спасения жизней на задачу пресечения агрессии Белграда, преследующего цель создания «Великой Сербии»[50].

Для реализации этой стратегии руководство НАТО в Брюсселе заявило о своей готовности оказать ООН, Совет Безопасности которой готовился принять резолюцию о закрытии воздушного пространства над Боснией и Герцеговиной, помощь в осуществлении этой резолюции[51].

В результате все это вылилось в четыре контрольные операции НАТО, которые проходили на территории бывшей республики Югославия:

  • операция «Морской монитор» (16.06.1992 – 22.11.1992), проводившаяся в международных водах у берегов Югославии с целью реализации режима эмбарго;
  • операция «Воздушный монитор» (16.11.1992 – 12.04.1993), реализованная в воздушном пространстве бывшей СФРЮ с целью обеспечения беспилотной зоны;
  • операция «Морской страж» (22.11.1992 – 1993), осуществлявшаяся в международных водах у берегов Югославии;
  • операция «Запрещение полетов» (13.04.1993 – 20.12.1995), проведенная в воздушном пространстве бывшей СФРЮ с целью обеспечения беспилотной зоны.

Но кроме этих операций, призванных выполнять контрольные функции, руководство НАТО рассматривало несколько сценариев, которые предусматривали бы использование военного потенциала Альянса. В частности приводились четыре варианта военного вмешательства. Первый сценарий – это воздушные удары по артиллеристским позициям сербов. Второй – это удары с воздуха по стратегически важным объектам, таким как мосты и склады с боеприпасами. В рамках третьего варианта рассматривалась возможность поставки вооружения и помощь боснийским мусульманам, а четвертый предусматривал ввод сухопутного воинского контингента НАТО в зону конфликта[52].

Если во время «холодной войны» деятельность НАТО заключалась скорее в демонстративном сдерживании, то в 1995 году Альянс провел первую реальную боевую операцию. Ею стала «Обдуманная сила» – полномасштабная наступательная воздушная операция, направленная против позиций боснийских сербов. В преддверии начала полномасштабной воздушной агрессии, на сессии НАТО в Нордвейке министры иностранных дел стран-участниц  подтвердили готовность применять натовскую авиацию для защиты «безопасных зон» в Боснии. А также заявили, что Североатлантический альянс поддержит усилия, направленные на укрепление контингента ООН в бывшей Югославии[53].

Результатом этих усилий стал ввод осенью 1995 года 60-тысячного миротворческого контингента НАТО (SFOR), который был призван заменить 24 тысячи миротворцев ООН, находившихся на территории Боснии и Герцеговины[54]. Хотя ранее говорилось о создании сил быстрого реагирования НАТО, численностью в 10 тысяч человек. Они должны были выполнять миротворческую миссию совместно с «голубыми касками» ООН и обеспечивать их безопасность[55].

Таким образом, окончание «холодной войны» и распад Организации Варшавского договора открыл для Североатлантического альянса широкое поле возможностей действий на восточном направлении. Страны-сателлиты бывшего СССР стали стратегическими целями НАТО. Причем инициатива на углубление сотрудничества исходила от самих стран экс-социалистического лагеря: Польши, Чехословакии и Венгрии.

Поначалу руководство НАТО выбрало осторожную линию поведения в отношении расширения организации на Восток. Это объяснялось как устными договоренностями между лидерами США и СССР во время подготовки договора об объединении Германии, так и не желанием Запада провоцировать развитие негативных настроений внутри российского государства и крах либерального блока. В дополнение к этому сама позиция российского руководства была неконсолидированной и весьма противоречивой.

Альтернативой расширению НАТО на восток стала реализация программы «Партнерство ради мира», призванного включить новые независимые государства и страны Восточной Европы в орбиту стратегических интересов НАТО.

Тем не менее, Боснийская война стала «пробным камнем» для использования в Европе военного потенциала НАТО, а также обоснованием новой модели европейской безопасности. Она послужила фундаментом для обоснования дальнейшего расширения НАТО на Восток во второй половине 90-х годов XX века.

 

  1. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ СТРАН ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ И НАТО В СЕРЕДИНЕ 90-Х ГОДОВ

В середине 1990-х годов НАТО на восточных рубежах Европейского континента продолжило тенденции, сложившиеся в  первой половине десятилетия. Основными проблемами деятельности блока оставались расширение Альянса на Восток, а также развивавшийся Боснийский кризис.

При этом стоит отметить, что в доктрине расширения НАТО в течение 1995 года произошли определенные изменения. Изначально в планах руководства Североатлантического альянса была активизация усилий по приему новых членов. Так Карстен Фойгт, представитель НАТО, в своей вступительной речи на открытии весенней сессии НАТО в Будапеште, проходившей с 26 по 30 мая 1995 года и посвященной проблемам расширения блока на Восток и созданию нового мирового порядка в Европе, высказался за скорейшее принятие в Альянс стран Центральной и Восточной Европы[56].

Одновременно с этим происходило усиление взаимодействия НАТО со странами-участницами программы «Партнерство ради мира», прежде всего путем организации 11 совместных учений.[57]

Подобное положение дел не могло не вызвать озабоченности российского руководства, поскольку Россия не подписала индивидуального плана партнерства с НАТО. Поэтому расширение военного блока на Восток стало обоснованно восприниматься российскими политическими кругами как угроза национальным интересам Российской Федерации. Смена парадигмы в восприятии Альянса привела к тому, что российские дипломаты стали более жестко критиковать попытки расширения в своих выступлениях. Так, Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ в Бельгии В. Чуркин, отвечавший за официальные связи РФ с Советом НАТО, прокомментировал складывавшуюся  ситуацию следующим образом: «Главную настойчивость проявляют кандидаты на вступление – страны ЦВЕ. Присоединение к НАТО позволит им выйти из «серой зоны» безопасности, в которой они якобы оказались. Но есть, вероятно, и эгоистический мотив. Расширение Альянса дало бы ведущим странам НАТО дополнительные внешнеполитические, геостратегические возможности. В этом они, видимо, усматривают свои государственные интересы. Таким образом, интересы ведущих стран альянса и стран ЦВЕ, как они их сейчас понимают, в данном случае явно не совпадают с интересами России, которая в этом процессе ничего хорошего для себя не видит»[58].

Также, Кремль занял жесткую позицию по проблемам расширения полномочий НАТО в Боснии и интенсификации бомбовых ударов по позициям Республики Сербия, что отразилось в принятом Государственной Думой РФ Постановлении и Заявлении по боснийскому кризису и выступлении Б. Ельцина в Брюсселе[59]. Последнее говорило о консолидации российской внешней политики, поскольку мнение Президента РФ полностью совпало с подходами МИДа и Генерального штаба.

«Российская газета» в последствии, с удовлетворением сообщила о решениях НАТО прекратить бомбардировки в Боснии и торможении процесса интегрирования новых членов, поскольку министры иностранных дел стран-участниц НАТО не смогли выработать консолидированное решение о принятии в Альянс новых государств из Восточной Европы и решили отложить рассмотрение этого вопроса вплоть до 1997 года[60].

Российские аналитики отмечали, что такое решение было обосновано грядущими в России президентскими выборами 1996 года. Предвыборная риторика кандидатов и действующего президента Б. Ельцина строилась на патриотизме и императиве государственных интересов во внешней политике. Это подтверждали и выступления Министра иностранных дел Е. Примакова, сменившего на этом посту А. Козырева. В частности, во время пресс-конференции по итогам встречи с государственным секретарем США Уорреном Кристофером, он заявил, что «Россия не примет расширения НАТО на Восток не потому, что она имеет право вето, а потому, что будет защищать свои интересы в новой для себя ухудшающейся геополитической ситуации»[61]. 

Также глава внешнеполитического ведомства Е. Примаков не раз заявлял, что если «расширение НАТО все же произойдет, то Россия предпримет адекватные меры, которые обеспечили бы защиту ее интересов»[62].

Руководство НАТО отдавало себе отчет, что новые попытки расширения будут встречать серьезное противодействие со стороны России и приведут к эскалации напряженности, поэтому Альянс избрал для себя другую стратегию поведения – инициирование нового витка сотрудничества забуксовавшего  после участия сил Альянса в боснийском конфликте.

Первым шагом для нормализации отношений по линии Россия-НАТО стал визит нового генерального секретаря НАТО Х. Солана в Москву. По утверждению последнего, эта поездка являлась миссией доброй воли. С целью  демонстрации искренности и открытости НАТО, ее решимости как можно глубже и шире сотрудничать с Россией[63].

Результаты новой доктрины не заставили себя долго ждать. Уже после президентских выборов, в декабре 1996 года Россия и НАТО согласовали начало консультаций о взаимном сотрудничестве. Проведенные  переговоры, завершились подписанием 27 мая 1997 года в Париже «Основополагающего акта о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Россией и НАТО».

По сообщениям отечественной прессы в этом документе получили закрепление основные принципы сотрудничества, были сформулированы главные линии консультаций, а также зафиксирован механизм регулярных консультаций в рамках Совместного Постоянного Совета (СПС) Россия-НАТО (по соглашению этот орган собирался дважды в год на уровне министров и ежемесячно на уровне послов).

Достижение данного соглашения оценил Генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон, который заявил: «Подписание в мае 1997 года Основополагающего акта и создание Совместного постоянного совета стали поворотным моментом в истории европейской безопасности. Отныне мы не будем рассматривать друг друга как противников, станем советоваться по основным вопросам, затрагивающим нашу безопасность. Теперь обеспечение безопасности не будет той игрой с нулевым результатом, когда выигрыш одной стороны означает проигрыш другой»[64].

Однако реализация этого соглашения и фактически замороженный в 1996 году процесс обсуждения расширения НАТО не означали, что Альянс отказался от своих планов. Кроме геополитических и геостратегических интересов НАТО на Востоке, у границ России, важную роль играло и внутреннее стремление стран ЦВЕ стать членами этого блока. Особую активность по инициации вступления в НАТО по-прежнему проявляли страны Балтии и Польша. Во многом это обуславливалось многолетними комплексами подавленной национальной гордости, во многом антироссийской истерией, которую популяризировали правящие круги этих стран для привлечения избирателей.

Верность данной тенденции метко подметил в своей статье сотрудник Института Европы РАН, доктор политических наук И. Максимычев: «При малейших признаках ослабления напряженности, вызванной перспективой продвижения Североатлантического блока к российским границам, руководящие политики региона бросаются к микрофонам и начинают произносить поджигательские речи. Лучшая мотивация заявки на вступление – провозглашение состояния опасности, тревожные крики, доносящиеся до западных столиц, где традиционно сильны симпатии к прибалтам». [65]

Подобное встречное движение НАТО на Восток и стран ЦВЕ в НАТО дало свои результаты. Уже в начале 1997 года стало известно, что на саммите НАТО, назначенном на 8-9 июля того же года, будет не только обсуждаться вопрос расширения, но и названы страны первой волны, которые смогут быть интегрированы в военный блок не позднее 1999 года[66].

Российская пресса уделяла значительное внимание освещению активных переговоров в преддверии подписания исторического «Основополагающего акта». В частности, в феврале СМИ следили за международными турне как министра иностранных дел РФ Е. Примакова, так и  госсекретаря США Мадлен Олбрайт. Несмотря на общность повестки поездок – обсуждение предстоящей встречи президентов США и РФ, а также подписания соглашения о партнерстве Россия-НАТО – позиции, декларируемые ими в ходе турне, были диаметрально противоположны.  

Так, Е. Примаков, после посещения Брюсселя, Осло и Копенгагена предпочел остаться «осторожным оптимистом» в вопросе расширения НАТО на Восток и улучшении отношений Россия-НАТО. Российский министр пытался донести до западных коллег опасения своей страны относительно продвижения блока к границам России. Поэтому его встречи с натовским руководством были призваны найти компромиссное решение между интересами блока и национальной безопасностью России.  В ходе переговоров был разработан пакет предложений, который должен был лечь в основу готовящегося соглашения РФ-НАТО. Однако Е. Примаков высказал опасения относительно того, будет ли документ обязательным для исполнения всеми его подписантами [67].

По мнению аналитиков «Российской газеты» политический вояж М. Олбрайт преследовал совершенно другую цель – госсекретарь США скорее играла роль инспектора в европейском отделении НАТО, стремясь не допустить на уровне европейской дипломатии уступок в сторону России. В первую очередь это касалось вопроса приема новых членов в Альянс. Так, на пресс-конференции итогам встречи в Риме М. Олбрайт четко определила свои позиции: «Мы стремимся расширить число стран, которые разделяют единые демократические принципы, и одновременно укрепить стабильность и безопасность в Европе»[68].

Параллельно руководство НАТО стремилось углубить сотрудничество по линии программы «Партнерство ради мира». Логика действий НАТО в рамках программы и стремление к интенсивному расширению Организации, полностью соответствовала обновленной геостратегии, проводимой военно-политическим блоком под эгидой США. В результате на майском саммите НАТО (1997 год) в португальском городе  Синтро министры обороны и иностранных дел стран НАТО приняли ряд решений, касающихся партнерской программы:

  • изменить и расширить программу «Партнерство ради мира» и реализовать новую доктрину под названием «Расширенная программа партнерства ради мира»;
  • создать вместо Совета Североатлантического сотрудничества (ССАС) Совет Евроатлантического партнерства (СЕАП) в качестве структуры для проведения консультаций и сотрудничества по вопросам безопасности и совместной обороны.

По мнению российских экспертов, решение о расширении программы «Партнерство ради мира» преследовало целый ряд целей:

Во-первых, новая программа позволяла глубже вовлечь партнеров в планирование и проведение учений в рамках ПРМ, придав партнерству более оперативный характер.

Во-вторых, расширялся диапазон сотрудничества с тем, чтобы в нем более отчетливо отражалась новая задача НАТО – задача поддержания мира и урегулирования кризисов.

В-третьих, колоссальный опыт взаимодействия, накопленный союзниками и партнерами по СФОР при стабилизации положения в Боснии и Герцеговине, мог дополнительно развиваться.

Поэтому после принятия этого решения страны-участницы «Партнерства ради мира» начали приводить свои индивидуальные программы в соответствие с изменившимися условиями. Также изменилась практика совместных учений: страны-партнеры активно принимали участие в организации становящихся все более сложными учений НАТО. При этом география принимающих сторон стала сдвигаться в сторону не действующих членов Альянса, а государств-партнеров.

Российская пресса с тревогой отмечала, что более открытыми для партнеров стали военные структуры Североатлантического блока. Начиная с лета 1998 года, 38 офицеров из стран-партнеров наряду со своими коллегами из НАТО стали нести службу на первых двух уровнях объединенной военной структуры альянса: Главных командованиях НАТО и Основных подчиненных командованиях. Для партнеров были созданы также семь дополнительных должностей в Группе по координации партнерства. Впервые офицеры вооруженных сил государств-партнеров стали работать в международном качестве, то есть на партнерство в целом, а не просто как представители отдельных стран[69].

Эти решения отражали настойчивое желание НАТО активно включать в орбиту своего влияния страны ЦВЕ и особенно постсоветские государства. Но подписание акта Россия-НАТО заставляли руководство Альянса умерить геополитические аппетиты и переместить Новые независимые государства в дальний эшелон интересов.

Доктрина расширения военного блока начала реализовываться спустя месяц после подписания «Основополагающего акта». В ходе очередного саммита НАТО, прошедшего в Мадриде 8 июля 1997 года, были названы пять стран-претендентов на вступление. Ими ожидаемо стали участницы Вышеградской тройки Польша, Венгрия и Чехия, которые и инициировали вопрос о расширении НАТО на Восток еще в начале 1990-хх годов, а также Словения и Эстония.

Однако в ходе консультаций и выдвижения условий для вступления в Альянс два последних претендента отпали. Ни Словения, ни Эстония не являлись развитыми или хотя бы перспективными экономиками региона, а военные расходы и расходы на модернизацию армии ложились на эти страны неподъемным грузом. «Российская газета» от 25 июня 1998 года в так комментировала эти обременительные условия: «Руководство альянса откровенно заявляет, что на пути в Североатлантический союз «бесплатных завтраков ни для кого не будет». И что претенденты обязаны не только суметь защитить себя, но и в случае нужды прийти на помощь другим партнерам по боевому содружеству»[70]. Кроме того, Е. Примаков заявил, что у России есть «красная черта», за которую она не может пропустить Североатлантический блок. Этой границей выступал прием в НАТО Эстонии, Латвии и Литвы. Российский дипломат отметил, что в случае их приема реакция Российской Федерации должна быть адекватно резкой, а отношения с НАТО должны быть радикально пересмотрены[71]. Поэтому в качестве потенциальных членов четвертой волны остались только три государства.

На протяжении всего 1998 года велись переговоры и согласования относительно вступления Польши, Венгрии и Чехии в состав военного блока. Параллельно с этим активизировались учения Альянса на территории будущих членов. Так в конце июля 1998 года в Польше прошли учения «Балтийский треугольник», в ходе которых отрабатывалось взаимодействие польских, немецких и датских военнослужащих[72].

После продолжительного подготовительного периода, который затянулся почти на полтора года, 12 марта 1999 года НАТО приняла в свои ряды трех новых членов. Причины, так привлекавшие Польшу, Венгрию и Чехию в Альянс мы разбирали выше. Но стоит отметить и значимость интеграции этих трех европейских стран в военный блок. В 1998 году стал разгораться Балканский кризис. НАТО стремилось продемонстрировать, что точка напряженности в регионе – это прямые стратегические интересы Организации. Реализация расширения совпала с началом активной фазы участия военной авиации Альянса в югославской войне. В этом случае Венгрия стала самым близким к очагу конфликта форпостом НАТО, что позволило разместить оперативную группировку блока непосредственно на границе с Сербией. Вдобавок к этому Венгрия вместе с Польшей создавали закрытый воздушный коридор для российских самолетов (грузовых, транспортных), которые могли быть потенциально направлены для поддержки сербов.

Четвертая волна расширения НАТО на Восток не поставила точку в ее деятельности на европейском континенте в последнем десятилетии XX века. Такой точкой стало участие натовских военных в одном из самых кровопролитных конфликтов в Восточной Европе после окончания Второй мировой войны – в Югославском кризисе.

  1. НАТО И ЮГОСЛАВСКИЙ КРИЗИС

Югославский кризис, растянувшийся почти на 10 лет, в своем развитии прошел несколько фаз. Событиям 1998-1999 годов, когда ситуация перешла в острую фазу конфликта и произошла Косовская война, предшествовали Боснийская война 1992-1995 годов и международные усилия по стабилизации ситуации на Балканах.

На протяжении 90-х годов тема Югославского кризиса регулярно освещалась редакцией «Российской газеты».

Для реализации мирных соглашений между сербской стороной и руководством Боснии-Герцеговины и Хорватии были созданы международные силы по выполнению соглашений (IFOR), являвшиеся специальным миротворческим контингентом НАТО. Миссия IFOR как масштабная операция началась весьма стреми­тельно: 21 ноября 1995 года были приняты предварительные Дейтонские соглашения, а уже 1 декабря Совет НАТО отдал распоряжение Верхов­ному командованию союзными силами в Европе начать размещение сил блока в Хорватии и Боснии-Герцеговине, передислокация которых началась уже на следующий день. При этом собственно Дейтонское соглашение было официально подписано только через две недели – 14 декабря.

     Следует заметить что, непосредственно перед подписанием Дейтонского соглашения, в августе-сентябре 1995 года авиация НАТО провела воздушную операцию «Обдуманная сила» против боснийских сербов, которая сыграла важную роль в остановке сербского наступления и некотором изменении военной ситуации в пользу боснийско-хорватских сил.

    Этот документ состоял из общей части и одиннадцати приложений, в которых излагалась суть достигнутых договоренностей, а именно :

1.A. Соглашение о военных аспектах мирного урегулирования;                                                                                                                        B. Соглашение о региональной стабилизации;

  1. Соглашение о границе между образованиями и связанных с этим вопросах;
  2. Соглашение о выборах;
  3. Конституция Боснии и Герцеговины;
  4. Соглашение об арбитраже;
  5. Соглашение о правах человека;
  6. Соглашение о беженцах и перемещенных лицах;

8.Соглашение о Комиссии по вопросам сохранения национальных памятников;

  1. Соглашение об общественных корпорациях Боснии и Герцеговины;
  2. Соглашение о гражданских аспектах мирного урегулирования;
  3. Соглашение о Специальных международных полицейских силах.

     Документ включал также карты территориального размежевания.                                                                                                                            Важнейшим пунктом данных соглашений стал ввод  контингента войск НАТО (IFOR) 60 тысяч солдат (половина из которых американцы)  на территорию Республики Босния и Герцеговина.

     Предусматривалось, что государство Босния и Герцеговина должно состоять из двух частей —Федерации Боснии и Герцеговины и Республики Сербской. Столицей осталось Сараево. Житель Республики Босния и Герцеговина мог быть гражданином как объединённой республики, так и одного из двух образований. Сербы получили 49 % территории, боснийцы и хорваты — 51 %.

      Горажде отходило боснийцам, оно соединялось с Сараево коридором, который контролировали международные силы. Сараево и прилегающие к нему сербские районы переходили в боснийскую часть. Точное прохождение границы внутри района Брчко должна была определить Арбитражная комиссия.

     Соглашения запретили лицам, обвинённым Международным трибуналом по бывшей Югославии занимать государственные должности на территории Республики Босния и Герцеговина. Таким образом, от власти были отстранены Радован Караджич, Ратко Младич, Дарио Кордич и другие лидеры боснийских сербов и хорватов.

     Функции главы государства передавались Президиуму, состоящему из трёх человек — по одному от каждого народа.

     Законодательная власть должна была принадлежать Парламентской скупщине, состоящей из Палаты народов и Палаты представителей. Треть депутатов должна была избираться от Республики Сербской, две трети — от Федерации Боснии и Герцеговины. При этом вводилось «вето народа»: если большинство депутатов, избранных от одного из трёх народов, голосовали против того или иного предложения, оно считалось отвергнутым, несмотря на позицию других двух народов.

     По мнению директор Института славяноведения и балканистики РАН В.Волкова, полномочия центральных властей, по соглашениям, были весьма ограниченными. Реальная власть передавалась органам Федерации и Республики Сербской. Вся система должна была работать под наблюдением Верховного представителя по Боснии и Герцеговине [73].

     Существенную роль в разрешении конфликта в бывшей Югославии сыграл Виталий Иванович Чуркин, являвшийся с октября 1994 по  февраль 1998 года постоянным представителем России при НАТО. Он участвовал в переговорах со всеми сторонами конфликта, а также с ООН, ЕС, США и Канадой, по итогам которых возникла «политическая коалиция по урегулированию конфликта в Боснии», что, по его мнению создало «предпосылки для того, чтобы подвигнуть народы Боснии и Герцеговины к мирному урегулированию»[74].

      В 1994 году Виталий Чуркин в качестве спецпредставителя президента России Б.Н. Ельцина требовал от НАТО не наносить удары по боснийским сербам, которые взяли в осаду Сараево. Более того, благодаря его усилиям

вокруг Сараево появились 400 российских “миротворцев” под флагами ООН. Их присутствие сделало нанесение ракетных ударов по артиллерии сербов невозможным.[75]

С самого начала было объявлено, что действия IFOR строго ограничены как по времени, так и по задачам. Действия миссии были рассчитаны на год – до декабря 1996 года. Примечательно, что при обсуждении дальнейших планов миротворческой деятельности не упоминались такие международные организации, как ООН или ОБСЕ. Центральное место в миротворческой деятельности в Европе занял Североатлантический альянс, получавший указания от США. При этом европейские страны в большинстве своем сами охотно «передоверили» основную деятельность американцам, и  по мере приближения срока окончания миссии IFOR, проявляли явную озабоченность возможным уходом вооруженных сил США из Югославии. Так, с целью оказания давления на США представители Великобритании, Франции и Германии решительно заявляли, что в случае ухода американцев из Боснии они также немедленно выведут свои войска[76]. К декабрю 1996 года ни одна из сторон, как в регионе, так и в Европе не выступила против продолжения присутствия НАТО на Балканах.

18 декабря 1996 года на очередной сессии Совета НАТО было принято решение о начале новой операции, которая должна была стать правопреемницей IFOR. Для этого были созданы Силы по стабилизации в бывшей Югославии (SFOR). Перед ними была поставлена задача «сдерживать возобновление военных действий, консолидировать мир в Боснии-Герцеговине, способствовать созданию благоприятной среды для выполнения гражданской программы»[77].

Продолжительность миссии SFOR должна была составить уже 18 месяцев, т.е. до середины 1998 года. Однако на деле мандат оказался продленным бессрочно: «руководящие структуры НАТО приняли окончательное решение об очередном продлении срока пребывания миротворческих сил в Боснии. Правда, в отличие от двух первых мандатов, срок нового третьего мандата на этот раз намеренно не определен. А это значит, что международные силы «застрянут» в Боснии на долгие годы» – отмечал Ф. Лукьянов[78].

Таким образом, НАТО стала главным элементом системы военно-полити­ческой безопасности во всем регионе Юго-Восточной Европы. Это явилось отражением той тенденции, которая начала складываться с начала 90-х годов в международных отношениях и характеризовалась снижением роли ООН в мире. Финальным основанием этого стала растущая неспособность последней адекватно и незамедлительно реагировать на возникавшие конфликты и их урегулирование, а также и целенаправленная политика США и НАТО  действовать в обход решений ООН. Аналитик «Российской газеты» В. Лапский так прокомментировал эту ситуацию: «Играя ведущую роль в НАТО, Вашингтон фактически махнул рукой на Совет Безопасности ООН. Без его одобрения он собирается бомбить Ирак. Не поставив Совет Безопасности в известность, совершил нападение на военные и невоенные объекты в Афганистане, Судане, Ливии. Угроза бомбовых ударов нависла над сербскими военными базами в Косово»[79]. Он также верно отметил тенденцию к снижению роли ООН  в мире, которая была продолжена и в дальнейшем и нашла отражение в косовских событиях 1998-1999 годов.

Балканский кризис стал настоящим полигоном для проверки НАТО своих способностей к выполнению новой миссии разрешения кризисных ситуаций локального и регионального масштаба посредством ограниченного применения военной силы. О повышении роли НАТО в военном урегулировании конфликтов и миротворческих операциях свидетельствует и тот факт, что вооруженные силы блока завоевали авторитет у полевых командиров и властей противоборствовавших сторон.

Натовская политика в конце 1990-х годов в бывшей Югославии стала выражением того, как США понимали свой мировой лидерский статус и соответствующий последнему свой «долг» перед союзниками по НАТО и мировым сообществом. В этот период обострилась так называемая «косовская проблема», связанная с борьбой этнических албанцев, проживавших на территории Косово Союзной Республики Югославии (СРЮ), за свой суверенитет. Причиной недовольства албанцев объявлялся диктат сербов и сербского правительства Слободана Милошевича. В разрешении косовского кризиса Соединенные Штаты, с полного согласия своих союзников по НАТО, фактически взяли на себя функции международного полицейского, следящего за стабильностью и порядком в любом регионе мира. Натовская миссия в Косово и СРЮ стала продолжением и развитием международных внешнеполитических тенденций, наметившихся в пост­биполярную эпоху. А эти тенденции четко укладывались в новую стратегическую концепцию Альянса, которая была принята на юбилейном саммите НАТО руководителями 19 государств-участников данного блока.

 «Североатлантический альянс, который 50 лет назад создавался как оборонительный, отныне берет на себя функции международного жандарма. Теперь альянс призван защитить своих членов не от агрессии, а стоять на страже их интересов. Не случайно в новой стратегической концепции среди главных угроз называются этнические конфликты. Подобные «угрозы» зачастую не выходят за рамки одной страны. Тем не менее, альянс присваивает себе право решать: «казнить или миловать». При этом государственный суверенитет уже не имеет существенного значения» – отмечал Н. Паклин[80].

Поэтому во второй половине 1990-х годов США, как главный идеолог НАТО, продолжили стратегию «гуманитарной интервенции», впервые примененную в Боснии в 1994–1995 годах. В основе политики «гуманитарной интервенции» лежала идея защиты тех народов, чьи права (гражданские и личные) с точки зрения США и НАТО, попирались «антидемократичными» правящими режимами или другими нациями. 

Однако реальными причинами вмешательства США и НАТО в конфликт в Югославии, по мнению российских экспертов, стали все же их экономические интересы.

Стратегической целью для Запада была металлодобывающая промышленность Югославии. Возможно, поэтому самолёты НАТО не бомбили предприятия этого комплекса. Кроме того, в Косове находятся крупнейшие в Европе неразрабатываемые запасы каменного угля. Еще одной немаловажной причиной могло стать уничтожение югославского ВПК, продававшего дешёвое оружие в Африку, Северную Корею и страны Персидского залива. В «Российской газете» так комментировали эту версию: «Последние события в сербском крае Косово, которые на Западе трактуют как «предотвращение гуманитарной катастрофы», вполне можно охарактеризовать как борьбу иностранных компаний за экономическое преобладание в крае. В странах-членах НАТО потребление хрома за истекшие 10 лет возросло почти вдвое, а в оборонной промышленности – втрое. Заметим, что по запасам этого ценного сырья Албания вместе с Косово занимает первое место в мире, перекрывая почти все остальные месторождения. Поэтому причин бороться за «права человека» именно в Косово более чем достаточно»[81].

Наиболее ярким и знаменательным для мира событием (в качестве образчика нового, формирующегося типа международных отношений ХХI века) стала операция НАТО по принуждению к миру – «Союзническая сила» против Союзной Республики Югославии и ввода сухопутной группировки в Косово. Операция осуществлялась в период с 23 марта по 9 июня 1999 года. Ее причины, ход и результаты вызвали различные, а точнее противоположные оценки в России и на Западе. Она стала одним из самых заметных (не считая проблемы продвижения НАТО на восток) факторов отчуждения между Россией и США.

Правомерность практического применения новой натовской концепции «гуманитарной интервенции» обосновывалась на Западе исключительно моральными принципами – необходимостью предотвратить этнические чистки албанского населения Косово со стороны режима С. Милошевича.

Формальным поводом для начала воздушной интервенции и бомбардировок Косово послужил ультиматум, который был выдвинут перед руководством Югославии НАТО. Ультиматум предписывал сербам вывести все войска с территории Косово.

24 марта 1999 года, после того, как условия ультиматума не были выполнены, генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана отдал приказ командующему силами НАТО в Европе, американскому генералу Уэсли Кларку начать военную операцию против Югославии. Операция получила кодовое название «Союзная сила». Уже вечером 24 марта авиация НАТО подвергла бомбардировкам Белград, Приштину, Ужице, Нови-Сад, Крагуевац, Панчево, Подгорицу и другие города.

Начало агрессии НАТО против Югославии стало причиной первого масштабного кризиса в российско-американских отношениях с момента распада СССР. Премьер-министр России Евгений Примаков, направлявшийся с визитом в США, после получения информации о начале бомбардировок, развернул самолёт над Атлантикой и экстренно вернулся в Россию. [82]

Бомбардировки Югославии силами НАТО продолжались с 24 марта по 10 июня 1999 года. Ударам с воздуха подвергались как военные, так и гражданские объекты. Условно, военную акцию НАТО можно разделить на три этапа:

        – с 24 по 27 марта 1999 года целями натовских бомбардировщиков были объекты ПВО и подавлению сопротивления в воздушном пространстве Югославии;

       – с 27 марта по 24 апреля 1999 года атаки наносились по воинским контингентам Югославии, распложенным в Косово и Метохии, а также удары наносились по объектам военно-промышленного комплекса на территории всей Югославии;

      – с 24 апреля по 10 июня длился заключительный этап «Союзной силы» и включал в себя масштабные ковровые бомбардировки всей территории страны. Главная цель этого этапа состояла в принуждении правительства Милошевича капитулировать.

По данным властей Югославии, потери среди гражданского населения составили 1700 человек убитыми и более 10 000 ранеными, более 800 человек пропали без вести. Среди жертв бомбардировок было около 400 детей.

В операции принимали участие 14 стран, в распоряжении которых было 1 200 самолётов. Морская группировка насчитывала 3 авианосца, 6 ударных подводных лодок, 2 крейсера, 7 эсминцев, 13 фрегатов, 4 крупных десантных корабля. Общий же человеческий состав сил НАТО, задействованных в операции, превысил 60 тысяч человек.

В ходе операции за 78 дней авиация НАТО совершила 35 219 вылетов, было сброшено и выпущено более 23 000 бомб и ракет.

Во время бомбардировок были уничтожены или повреждены 89 фабрик и заводов, 128 других объектов индустрии и сферы услуг, 120 объектов энергетики, 14 аэродромов, 48 больниц и госпиталей, 118 радио- и ТВ-ретрансляторов, 82 моста, 61 дорожная развязка и туннель, 25 отделений почты, 70 школ, 18 детских садов, 9 зданий университетских факультетов и 4 общежития, 35 церквей, 29 монастырей.

Среди объектов, которые подверглись разрушению в результате бомбардировок НАТО, был промышленный комплекс в Панчеве: азотный завод, нефтеочистительный завод и нефтехимический комплекс.[83]

Отравляющие химикаты и соединения попали в атмосферу, воду и почву, что создало угрозу для здоровья людей и экологических систем на всей территории Балкан.

В связи с этим министр здравоохранения Сербии Лепосава Миличевич заявляла: «Наши химические заводы не бомбил даже Адольф Гитлер! НАТО же спокойно делает это, уничтожая реки, отравляя воздух, убивая людей, страну. Над нашим народом проводится зверский эксперимент с использованием новейшего оружия». [84]

В ходе ударов по Югославии применялись и боеприпасы с обеднённым ураном, спровоцировавшие заражение местности и вспышку в последующие годы онкологических заболеваний.

Российские политологи в большинстве своем оценивали данный конфликт как войну коалиции западных держав против суверенного европейского государства и как нарушение суверенитета государства.

Акция против Югославии (включая бомбардировки Сербии и ее столицы Белграда), в которой принимали непосредственное участие 14 стран Западной Европы, стала опасным прецедентом вмешательства во внутренние дела независимого государства. Некоторые исследователи при этом полагают, что в условиях неурегулированности противоречий современного миропорядка, акция НАТО на Балканах была неизбежной. Военная акция НАТО в Косово еще раз продемонстрировала очевидное снижение роли ООН в мировых делах.

Место ООН как регулятора взаимоотношений в мире все более и более заметно стал занимать Североатлантический блок – НАТО с лидирующей ролью в нем США. Согласно положениям новой стратегической концепции НАТО, утвержденной на саммите в Вашингтоне в апреле 1999 года, предполагалось использование военной силы участников альянса фактически без санкции ООН или ее получение постфактум.

Одновременно в военно-техническом отношении НАТО продемонстрировало на Балканах модель войны ХХI века. Успешное проведение операций «Буря в пустыне» в 1991 году и «Лиса в пустыне» в 1998 году против Ирака привело к распространению «технологического оптимизма» среди военной элиты НАТО [85]. Опираясь на воздушную мощь и стратегическое превосходство в воздухе, руководство блока провело воздушную наступательную операцию против СРЮ и победило без использования наземных сил. Тем самым возникла новая технология реализации политических целей для держав, обладающих оружием нового поколения. В мировой политике, таким образом, меняется понятие мощи и силы. Теперь это означало обладание новыми передовыми технологиями (военными, финансовыми, транспортными, информационными), которые позволяют диктовать волю на расстоянии.

По мнению западных экспертов, центральным элементом стабильности и безопасности в Европе должен быть по прежнему Североатлантический блок – НАТО. Война за Косово в целом сплотила Западный мир, Европу и США. Некоторые расхождения европейских стран по вопросам безопасности ушли в тень перед проектом Единой Европы, в которой права граждан священны, а границы государств условны. Действия НАТО в СРЮ и Косово – это еще один шаг по пути реализации данного проекта.

Операции США и НАТО по урегулированию косовского конфликта и бойкота режима Милошевича в 1999 году, по сути возложили на них прямую и полную ответственность за дальнейшее развитие проблемы Косово (так и не разрешенной окончательно вплоть до настоящего времени).

По мнению российских экспертов, деятельность НАТО на Балканах в 1990‑е годы в целом, и в 1999 году в частности, имела своим результатом не столько относительное урегулирование этнических конфликтов, в том числе и косовского, сколько продуцирование целого ряда новых проблем:

  1. Ситуация в Косово не приблизилась автоматически к своему разрешению после операции НАТО. Занявшие Косово войска блока оказались неготовыми взять на себя ответственность за административное управление;
  2. Защита странами НАТО косовских албанцев вылилась в террор против сербов. Насилие одних сменилось насилием других. Но насилие, как известно, не есть эффективный способ разрешения конфликта: оно таит в себе новый конфликт.
  3. Страны НАТО оказались в затруднении по вопросу об административном устройстве Косова. Объявлять Косово независимой или самостоятельной территорией было нельзя. Созданная патовая ситуация была выгодна НАТО в целях сохранения своего присутствия в Балканском регионе, однако абсолютно не выгодна с точки зрения администрирования конфликтной зоны. Такое положение вещей сохранялось почти 10 лет до момента провозглашения Косово независимой территорией;
  4. Несмотря на санкции против режима С. Милошевича со стороны Западной Европы, СРЮ имела все основания считать себя пострадавшей стороной и требовать компенсации за материальные и моральные издержки;
  5. Акция НАТО не предотвратила гуманитарную катастрофу. Два миллиона албанцев вынуждены был бежать из родных мест, сея нищету и жажду мести. В результате кризиса в Косово и акций НАТО совместное проживание сербов и албанцев стало теперь еще более проблематич­ным, чем раньше [86].

Балканский кризис второй половины 90-х годов наглядно показал, что нормы международного законодательства, которые считались священными после Второй мировой войны, стали историей. Они перестали нести какой-либо обязательный характер, если вступали в конфликт с интересами стран, способных проводить самостоятельную внешнюю политику, без оглядки на сторонние организации. Югославские события продемонстрировали, что международная система трансформировалась в сторону «права силы», а такие регуляторы мировой системы, как ООН оказались не способны адекватно отвечать вызовам времени.

Действия НАТО в Югославии – это маркер, подчеркивающий изменение формата организации. НАТО перестала быть организацией коллективной обороны и выступила в новой для себя роли – организации, отстаивающей узкие внешнеполитические интересы отдельных государств-членов Альянса. Если натовские операции в период боснийского кризиса имели позитивный эффект, то югославский конфликт 1998-1999 годов вскрыл деструктивное наполнение военно-политического блока.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении 90-х годов XX века вопросы деятельности НАТО на Европейском континенте постоянно находились в фокусе внимания официальной российской прессы, в частности газеты «Российская газета».

 Журналисты этого органа печати выяснили, что окончание «холодной войны» и распад ОВД открыл  и для НАТО широкие перспективы для действий на восточном направлении. Стратегическими целями НАТО стали страны-сателлиты бывшего СССР. Главный императив блока теперь заключался в максимальном расширении зоны его стратегических интересов в восточном направлении и формировании вокруг границ России буферной зоны из стран-партнеров НАТО. Одной из важнейших целей Альянса стало переустройство архитектуры европейской безопасности.

На основе анализа публикаций в «Российской газете» мы выяснили, что в первой половине 90-х годов XX века руководство НАТО выбрало осторожную линию поведения по отношению к своим восточным соседям. Не ставя прямолинейно вопрос о приеме в состав НАТО новых членов, руководство блока разработало программу «Партнерство ради мира», призванную включить новые независимые государства и страны Восточной Европы в орбиту стратегических интересов Альянса.

 Примечательно, что важнейшую роль в принятии этой программы сыграли бывшие страны СЭВ и ОВД, постоянно выступавшие с требованиями защитить их от эфемерной российской угрозы.

По данным аналитиков «Российской газеты» своеобразным «пробным камнем» для использования военного потенциала НАТО в Европе стала Боснийская война. Она же стала и весомым аргументом для построения новой модели европейской безопасности, заключавшейся прежде всего в обосновании дальнейшего расширения НАТО на Восток.

Публикации в российской официальной прессе продемонстрировали двунаправленность процесса интеграции стран ЦВЕ в состав блока: НАТО стремилось расширить свои границы на Восток, а руководство стран бывшего ОВД мечтало войти в состав Альянса, усмотрев в этом новые перспективы.

Однако, как показывают найденные нами публикации, этот процесс не был легким и осложнялся многими политико-дипломатическими и экономическими аспектами: осторожностью в отношении настроений российского руководства, повышенными требованиями к странам-претендентам по переоснащению национальных армий и предоставлению собственных территорий для учений войск НАТО и т.д. В результате такой политики первая волна расширения произошла только в 1999 году и затронула всего три страны: Польшу, Венгрию и Чехию.

Анализ статей в «Российской газете» за период  1992-1999 годов выявил изменение отношения российского руководства и общества к проблематике взаимоотношений с НАТО. Так, в первые годы российской независимости НАТО рассматривалось с прежних позиций – советского конфликтного отношения. Однако вскоре на смену враждебно-оборонительному пришло позитивное восприятие Альянса и  понимание перспективности сотрудничества с ним. Данную точку зрения всячески поддерживал либерально настроенный Министр иностранных дел РФ А.Козырев.

Однако после вмешательства НАТО в Боснийский конфликт, российская пресса вновь разразилась жесткой критикой действий блока на европейском континенте.

Короткий период 1995 – 1998 годов вновь продемонстрировал плавную трансформацию восприятия Североатлантического блока в российском общественном поле: скептики и консерваторы вновь уступали место либерально настроенным оптимистам.

Однако с 1998 года в российской официальной прессе НАТО вновь утратило позитивный образ и стало рассматриваться исключительно как организация-агрессор, движущаяся к границам России и угрожающая не только ее безопасности, но и безопасности региона.

Особым маркером, подчеркивающим изменение формата организации стали действия НАТО в Югославии. Именно здесь НАТО перестало быть организацией коллективной обороны и выступила в новой для себя роли – организации, отстаивающей узкие внешнеполитические интересы отдельных государств-членов Альянса. Если натовские операции в период боснийского кризиса имели некоторый позитивный эффект, то югославский конфликт 1998-1999 годов вскрыл деструктивное наполнение военно-политического блока.

Таким образом, материалы официальной российской прессы, в частности «Российской газеты» являются ценным источником для изучения международных отношений в Европе рассматриваемого периода. Они позволяют не только подробно осветить ход важнейших мероприятий НАТО, но и выявить эволюцию отношения к ним со стороны высшего политического руководства России.


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Источники

     Основополагающий Акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора от 27 мая 1997 года . В кн.: Внешняя политика и безопасность современной России. М., 1999. Т.2.

А НАТО продолжает искушать // Российская газета. 1997. 22 января. С. 7. Андреев В. Лучше НАТО только НАТО?.. // Российская газета. 1996. 24 июля. С. 7.

Аппетиты НАТО растут // Российская газета. 1996. 15октября. С. 1.

Бабурин С. Н. Почему расширение НАТО представляет угрозу для России.
[Электронный ресурс] URL: https://www.pravda.ru/news/world/15-03-1999/903901-0/

Балиев А. Тень морской пехоты США над ближним российским зарубежьем // Российская газета  ведомственное приложение Экономический союз  №12, 1998. 28 февраля. С. 5.

Батыгин А. Вступать ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 9 дек. С. 5.

Богомолов О. Новый шанс для Восточной Европы // Российская газета. 1992. 19 марта.  С. 7.

Булахтин В. «Югославия – 1999: Командущий НАТО приказал «уничтожить русский десант» // интернет-журнал «Политонлайн» 2016. 25 марта. [Электронный ресурс] URL: http://www.politonline.ru /interpretation/22885706.html

В Европе – новый агрессор // Российская газета. 1999. 25 марта. С. 7.

Васильков Ю. Холодный душ для новичков // Российская газета.  1999. 29 апреля. С. 7.

Вена против расширения НАТО // Российская газета. 1996. 22 октября. С. 7.

В НАТО настроены решительно // Российская газета. 1995. 1 июня. С. 7. Велическов А., Конищева Т., Чичкин А., Хромовая изнанка натовского «гуманизма» // Российская газета. 1999. 30 марта. С. 7.

Волков В. Дейтонское соглашение в действии: надежды и сомнения. Научно-аналитический журнал «Обозреватель», раздел Внешняя политика.  №5-6 (88-89) 1998.

Вострухов Е. Балтийская репетиция балканской войны // Российская газета. 1999. 4 сентября. С. 7.

Вострухов Е. Без гарантий безопасности // Российская газета. 1998. 14 январь. С. 7.

Вострухов Е. Бесплатных завтраков ни для кого не будет // Российская газета. 1998. 25 июня. С. 7.

Вяткин К. Надо ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 27 ноября. С. 7.

Глотов С. Европа сама себя обезопасит // Российская газета. 1998. 12 мая. С. 7.

Гришин Е. Готовы к взлету // Российская газета. 1999. 23 марта. С. 7.

До НАТО осталось 10 дней // Российская газета. 1999. 2 марта. С. 7.

Ершов Ю. Переговоры были сложными // Российская газета. 1998.  6 июня. С. 7.

Ершов Ю. Полицейский по вызову // Российская газета. 1998. 19 ноября. С. 7.

Ершов Ю. У юбиляров крыша поехала? —– // Российская газета. 1998. 29 июля. С. 7.

Ершов Ю. Умные бомбы ставят НАТО в глупое положение // Российская газета. 1999. 22 мая. С. 7.

Ефанов В. Идет активная вербовка // Российская газета, ведомственное приложение Экономический союз  №6. 1998. 14 февраля. С. 3.

Ефремова А. Европе не нужны разделительные линии? // Российская газета. 1997. 26 февраля. С. 7.

Жирнихин С., Куда ты мчишься «Вышеградская тройка»? // Российская газета. 1992. 24 марта. С. 7.

И без НАТО хорошо  // Российская газета. 1995. 29 сентября. С. 6.

К сведению НАТО // Российская газета. 1999. 9 февраля. С. 7.

Катин В. НАТО ищет врага // Российская газета. 1995. 2 марта. С. 6.

Клюев И. Небо над нами не всегда было синим // Российская газета. 1996. 25 января. С. 7.

Ковач М. Балканский Узел: последствия Косовского кризиса. 2008. [Электронный ресурс] URL: http://cyberleninka.ru/article/n/balkanskiy-uzel-posledstviya-kosovskogo-krizisa

Козин В.П. кандидат исторических наук, «Главные цели бомбардировок Югославии силами НАТО в 1999 году и позиция России». Аналитика. 2014. [Электронный ресурс] URL: https://riss.ru /analitycs/5220/

Красулин А. Мадлен Олбрайт приближается к границам России. И НАТО – тоже? // Российская газета. 1997. 20 февраля. С. 1,7.

Красулин А. Нате! Новый жандарм Европы – НАТО // Российская газета. 1995. 12 сентября. С. 1,7.

Красулин А. Не гоните НАТО на Восток // Российская газета. 1996. 26 марта. С. 7.

Кречетников А. Как расширялась НАТО: геополитика и психология. [Электронный ресурс] URL:  http:// www.bbc.com/russian/international /2014/03/140328_nato_enlargement_jubilee

Кузнечевский В. Бомбежки Югославии // Российская газета. 1999. 15 апреля. С. 7.

Кузнечевский В. В НАТО учат русский // Российская газета, ведомственное приложение Экономический союз №35. 1997. 21 июня. С. 1.

Кузнечевский В. НАТО – железный кулак Америки // Российская газета. 1999. 27 марта. С. 7.

Кузнечевский В. Планы НАТО – на полмира // Российская газета. 1999. 16 апреля. C. 7.

Кузничевский В. Так дело не пойдет // Российская газета. 1996.15 мая. С. 1-7.

Лапский В. Играет НАТО, проигрывают все // Российская газета. 1999. 26 мая. С. 7.

Лапский В. Кому открыты двери в НАТО // Российская газета. 1997.10 июля. С. 7.

Лапский В. Над Косово густой туман  // Российская газета. 1999. 16 марта. С. 7.

Лапский В. НАТО и есть ООН, чтоб НАТО прислушалось // Российская газета. 1998. 16 декабря. С. 7.

Лапский В. НАТО в европейском интерьере… // Российская газета. 1996. 5 июня. С. 7.

Лапский В. НАТО: день открытых дверей. Но пока подождите за дверью // Российская газета.  1997. 3 июля. С. 1-7.

Лапский В. Натовские новобранцы, ровняйся! // Российская газета. 1999. 12 марта. С. 7.

Лапский В. Переговоры прерваны? // Российская газета. 1999. 8 июня. С. 7.

Лапский В. Переговоры приостановлены, переговорный процесс продолжается // Российская газета. 1999. 9 июня. С. 7.

Ларин С. Варшава и Прага стучатся в НАТО. Но их отсылают от Понтия к Пилату // Российская газета. 1993. 7 сентября. С. 7.

Лукьянов Ф. Гладко было на бумаге // Российская газета, ведомственное приложение Экономический союз  №47. 1997. 22 ноября. С. 7.

Лукьянов Ф. Когда прошла эйфория // Российская газета. 1997. 12 июля. С. 3.

Лукьянов Ф. НАТО остается в Боснии // Российская газета. 1998. 5 марта. С. 7.

Лукьянов Ф. НАТО, вспомни Боснию! // Российская газета. 1999. 24 февраля. С. 7.

Лукьянов Ф. Цена балканской войны // Российская газета. 1999. 23 июля. С. 7.

Лучше подождать и подумать // Российская газета. 1995. 6 декабря. С. 1,7.

Максимычев И. Куда простираются претензии НАТО? // Российская газета. 1997. 4 января. С. 7.

Максимычев И. НАТО смотрит на Восток. И не может там не видеть Россию // Российская газета. 1996. 6 августа. С. 7.

Максимычев В. Новая нитка для дамоклова меча? // Российская газета. 1997. 7 июня. С. 3.

Максимычев И. Обязательства должны выполнятся // Российская газета.  1997. 3 сентября. С. 7.

Максимычев И. Приведет ли двойная мораль прибалтийских политиков в НАТО? // Российская газета. 1997. 29 марта. С. 3.

Милошевич Б. С. Разрушение Югославии: осуществлённый политический проект и его последствия для мировой цивилизации. [Электронный ресурс] URL: http://www.politpros.com/journal/read/?ID=361&journal=79

На сцену вызывают НАТО // Российская газета.  1998. 5 марта. С. 1.

НАТО играет мускулами // Российская газета. 1995г.14 июля. С. 7.

НАТО идет на Восток. Россия против // Российская газета. 1996. 13 марта. С. 7.

НАТО расширяется на Восток // Российская газета. 1995. 18 мая. С. 6.

НАТО школит войска // Российская газета. 1995. 24 мая. С. 7.

НАТО пытается поучать // Российская газета.  1999. 4 декабря. С. 7.

Наш сосед – Балтоскандия // Российская газета. 1992. 8 декабря. С. 7.

Никитин А. НАТО сжимает объятия … // Российская газета, ведомственное приложение Экономический союз  №38. 1998. 26 сентября. С. 1.

Обвиняются лидеры НАТО // Российская газета. 1999. 7 августа. С. 7.

Онучко В. НАТО с Россией хочет сотрудничать // Российская газета. 1996. 20 марта. С. 7.

Официальный сайт Министерства иностранных дел РФ[Электронный ресурс] URL: http://www.mid.ru/ru/vnesnepoliticeskoe-dos-e

Паклин Н. Американский клин в центре Европы // Российская газета. 1999. 31 марта. С. 7.

Паклин Н. Босния – это не Ирак // Российская газета. 1995. 8 июня. С. 7.

Паклин Н. Вашингтон – столица Европы? // Российская газета.  1999. 9 сентября. С. 7.

Паклин Н. Воздушная прелюдия к наземной войне? // Российская газета. 1998. 17 июня. С. 7.

Паклин Н. Европейская оборона. Но без НАТО // Российская газета. 1998. 1 декабря. С. 7.

Паклин Н. Косово: истекает второй срок и терпение Мадлен // Российская газета. 1999. 23 февраля. С. 7.

Паклин Н. НАТО утверждает беспредел // Российская газета. 1999. 27 апреля. С. 1,7.

Паклин Н. Переговоры по косовскому конфликту выходят на передовую // Российская газета. 1999. 16 февраля. С. 7.

Паклин Н. Россия – НАТО: баланс интересов // Российская газета. 1997. 27 мая. С. 7.

Паклин Н. Чем чревата любовь к НАТО // Российская газета. 1997.  2 апреля. С. 7.

Панкратов С. НАТО станет нам ближе? // Российская газета. 1992. 13 апреля. С. 7.

Панкратов С. Хельсинки с осторожностью поглядывают на восток // Российская газета. 1992. 11 августа. С. 5.

Польша смотрит на Запад и на Восток // Российская газета. 1993. 16 января.  С. 1,7.  

Приглашают в НАТО? // Российская газета. 1996. 31 августа. С. 3.

Расширение НАТО будет продолжаться // Российская газета. 1996. 18 апреля. С. 7.

Родионов Б. Натовцы привычек не меняют… // Российская газета. 1996. 21 мая. С. 7.

Сабов А. Вместе с войной закончился и мир? // Российская газета. 1999. 13 июля. С. 1-7.

Светлова И. Бомбы – аргумент НАТО // Российская газета. 1995. 13 июля. С. 7.

Скороходов С. Казахстан собирается вступить в НАТО, а не вступить в альянс // Российская газета. 1992. 7 ноября. С. 7.

Спешат в НАТО // Российская газета. 1996. 1 октября. С. 7.

Сценарий НАТО для Югославии // Российская газета. 1992. 23 декабря. С. 5.

Торопят в НАТО // Российская газета. 1993. 30 декабря. С. 7.

Цехмистренко С. Россия стала союзником НАТО, или сорок пять лет спустя // Коммерсант. 1994. 23 июня. С. 4.

Чичкин А. Цену НАТО спроси у Европы // Российская газета. 1997. 31 января. С. 4.

Чуркин В. Российский циклон изменил погоду в Брюсселе // Российская газета. 1995. 7 октября. С. 7.

Шаповалов А. Плата за НАТО // Российская газета. 1995. 26 июля. С. 7.

Шаповалов А. Поспешишь – кого насмешишь? // Российская газета. 1998. 26 февраля. С. 7.

Шаповалов А. Натовский кулак уже на границе Союза России и Белоруссии? // Российская газета. 1998. 30 июля. С. 7.

Югославию, кажется, будут бомбить. Как поступит Москва? // Российская газета. 1993. 30 апреля. С. 5.

Югославский узел // Российская газета. 1992. 19 декабря. С. 1.

Исследования

Богатуров А. Стратегия развертывания в международных отношениях и внешней политики США // Мировая экономика и международные отношения. 2002. №2. С. 18-22.

Золотарев В.А. Военная безопасность Отечества (историко-правовое исследование). М., 1998.

Усубов Ф., Белоногов А. Проблемы трансформации стратегии НАТО в начале ХХI века // Вестник СПбГУ. Серия 6. Выпуск 1. 2010. С.  93-100.

Фененко А. Балканский кризис и российские внешнеполитические приоритеты // Pro et Contra. 2001. № 4. Т. 6. С. 47-50.

Штоль В.В. НАТО: динамика эволюции. М., 2002. 

Штоль В.В. Новая парадигма НАТО в эпоху глобализации. М., 2003.

Штоль В.В. Роль НАТО в миротворческом процессе. [Электронный ресурс] URL: http://www.peacekeeper.ru/ru/?module=pages&action=view&id=62

Штоль В.В. Роль и место НАТО в системе европейской и международной безопасности в условиях глобализации. М., 2006.

 

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

SFOR (IFOR) –  силы НАТО по поддержанию мира в Боснии и Герцеговине

ЕС – Европейский союз

МИД – Министерство иностранных дел

НАТО – Организация Североатлантического договора, Североатлантический Альянс

ОБСЕ – Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе

ОВД – Организации Варшавского договора

ООН – Организация Объединенных Наций

РАН – Российская академия наук

РФ – Российская Федерация

СМИ – Средства массовой информации

СНГ- Содружество Независимых Государств

СРЮ – Союзная Республика Югославия

СССР – Союз Советских Социалистических Республик

СФРЮ – Социалистическая Федеративная Республика Югославия

США – Соединенные Штаты Америки

СЭВ- Совет экономической взаимопомощи

ЦВЕ – Центральная и Восточная Европа

[1] Волков В. Дейтонское соглашение в действии: надежды и сомнения. М., 1998.

[2] Золотарев В.А. Военная безопасность Отечества (историко-правовое исследование). М.,  1998.

[3] Богатуров А. Стратегия развертывания в международных отношениях и внешней политики США // Мировая экономика и международные отношения. 2002. № 2.

[4] Штоль В.В. НАТО: динамика эволюции. М., 2002.; Он же. Новая парадигма НАТО в эпоху глобализации. М., 2003.; Его же. Роль и место НАТО в системе европейской и международной безопасности в условиях глобализации. М., 2006.

[5] Ковач М. Балканский Узел: последствия Косовского кризиса. // Вестник МГИМО. 2008. № 1.

[6]Козин В. Главные цели бомбардировок Югославии силами НАТО в 1999 году и позиция России [Электронный ресурс] URL: https://riss.ru/analitycs/5220/

[7] Батыгин А. Вступать ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 9 декабря. С. 5.

[8] Богомолов О. Новый шанс для Восточной Европы // Российская газета. 1992. 19 марта. С. 7.

[9] Вяткин К. Надо ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 27 октября. С. 7.

[10] Жирнихин С. Куда ты мчишься «Вышеградская тройка»?// Российская газета. 1992. 24 марта. С .7.

[11] Панкратов С. НАТО станет нам ближе? // Российская газета. 1992. 13 апреля. С. 7.

[12] Цехмистренко.С. Россия стала союзником НАТО, или сорок пять лет спустя // Коммерсант.1994. 23 июня. С. 4.

[13] Катин В. НАТО ищет врага // Российская газета. 1995. 2 марта. С. 6; Красулин Ф. Нате! Новый жандарм Европы – НАТО // Там же. 1995. 12 сентября. С. 1.; Он же. Не гоните НАТО на Восток // Там же. 1996. 26 марта. С. 7.; Его же. Мадлен Олбрайт приближается к границам России. И НАТО – тоже? // Там же. 1997. 20 февраля. С. 1-7.

[14] Лапский В. НАТО в европейском интерьере… // Российская газета. 1996. 5 июня. С. 7; Он же. Кому открыты двери в НАТО // Там же. 1997. 10 июля. С. 7.

[15] Максимычев И. НАТО смотрит на Восток. И не может там не видеть Россию // Российская газета. 1996. 6 августа. С. 7; Он же. Новая нитка для дамоклова меча? // Там же. 1997. 7 июня. С. 3; Его же. Обязательства должны выполнятся // Там же. 1997. 3 сентября. С. 7.

[16] Паклин Н. Босния – это не Ирак // Российская газета. 1995. 8 июня. С .7; Он же. Чем чревата любовь к НАТО // Там же. 1997. 2 апреля. С.7; Его же. Россия – НАТО: баланс интересов // Там же. 1997. 27 мая. С. 7.

[17] Шаповалов А. Плата за НАТО // Российская газета. 1995. 26 июля. С. 7.

[18] Вострухов Е. Без гарантий безопасности // Российская газета. 1998. 14 января. С. 7; Он же. Бесплатных завтраков ни для кого не будет // Там же. 1998. 25 июня. С. 7; Его же. Балтийская репетиция балканской войны // Там же. 1999. 4 сентября. С. 7.

[19] Ершов Ю. Умные бомбы ставят НАТО в глупое положение // Российская газета.1999. 22 мая. С. 7.

[20] Кузнечевский В. НАТО – железный кулак Америки // Российская газета. 1999. 27 марта. С. 7; Он же. Бомбежки Югославии // Там же. 1999. 15 апреля. С. 7; Его же. Планы НАТО – на полмира // Там же. 1999. 16 апреля. С. 7.

[21] Лапский В. НАТО и есть ООН, чтоб НАТО прислушалось // Российская газета.1998. 16 декабря. С. 7; Он же. Над Косово густой туман // Там же. 1999. 16 марта. С. 7; Он же. Играет НАТО, проигрывают все // Там же. 1999. 26 мая. С. 7; Его же. Переговоры прерваны? // Там же. 1999. 8 июня. С. 7.

[22] Лукьянов Ф. НАТО остается в Боснии // Российская газета.1998. 5 марта. С. 7; Он же. НАТО, вспомни Боснию! // Там же. 1999. 24 февраля. С. 7.

[23] Никитин А. НАТО сжимает объятия… // Российская газета. 1998. 26 сентября. С. 1.

[24] Паклин Н. Воздушная прелюдия к наземной войне? // Российская газета. 1998. 17 июня. С. 7; Он же. Переговоры по косовскому конфликту выходят на передовую // Там же. 1999. 16 февраля. С. 7; Он же. Косово: истекает второй срок и терпение Мадлен // Там же. 1999. 23 февраля. С. 7; Он же. Американский клин в центре Европы // Там же. 1999. 31 марта. С. 7; Его же. Война до последнего албанца // Там же. 1999. 24 апреля. С. 7; Его же. НАТО утверждает беспредел // Там же. 1999. 27 апреля. С. 1-7; Его же. Вашингтон – столица Европы? // Там же. 1999. 9 сентября. С. 7.

[25] Золотарев В.А. Указ.соч. С. 15.

[26] Богомолов О. Новый шанс для Восточной Европы. С. 7.

[27] Панкратов С. НАТО станет нам ближе? С. 7.

[28] Скороходов С. Казахстан собирается вступить в НАТО, а не вступить в альянс // Российская газета. 1992. 7 ноября.  С. 7.

[29] Наш сосед – Балтоскандия  // Российская газета. 1992. 8 декабря. С. 7.

[30] Жирнихин С., Куда ты мчишься «Вышеградская тройка»? // Российская газета. 1992. 24 марта. С .7.

[31] Там же.

[32] Польша смотрит на Запад и на Восток  // Российская газета. 1993. 16 января. С. 7.  

[33] Там же.

[34] Богомолов О. Новый шанс для Восточной Европы // Российская газета. 1992. 19 марта. С. 7.

[35] Панкратов С. НАТО станет нам ближе? // Российская газета. 1992. 13 апреля. С. 7.

[36]Панкратов С. Хельсинки с осторожностью поглядывают на восток // Российская газета. 1992. 11 августа. С. 5.

[37] Батыгин А. Вступать ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 9 января. С. 5.

[38] Батыгин А. Вступать ли в НАТО? // Российская газета. 1993.  9 декабря. С. 5.

[39] Там же.

[40] Торопят в НАТО // Российская газета. 1993. 30 декабря. С. 7.

[41] Ларин С. Варшава и Прага стучатся в НАТО. Но их отсылают от Понтия к Пилату // Российская газета. 1993. 7 сентября. С. 7.

[42] Цит. по: Штоль В. В. Новая парадигма НАТО в эпоху глобализации. М.: Научная книга, 2003. С. 127.

[43] Вяткин К. Надо ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 27 октября. С. 7.

[44] Там же.

[45]Сергей Цехмистренко. Россия стала союзником НАТО, или сорок пять лет спустя // Коммерсант. 1994.  23 июня. С. 4.

[46] Цит. по: Штоль В. В. Указ. соч. С. 137.

[47] Вяткин К. Надо ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 27 октября. С. 7.

[48] Штоль В. В. НАТО: динамика эволюции. М.: Научная книга, 2002.  С. 263-264.

[49] Вяткин К. Надо ли в НАТО? // Российская газета. 1993. 27 октября. С. 7.

[50] Сценарий НАТО для Югославии // Российская газета. 1992. 23 декабря. С. 5.

[51] Югославский узел // Российская газета. 1992.19 декабря. С. 1.

[52] Югославию, кажется, будут бомбить. Как поступит Москва? // Российская газета. 1993. 30 апреля. С. 5.

[53] В НАТО настроены решительно // Российская газета. 1995. 1 июня. С. 7.

[54] НАТО играет мускулами // Российская газета. 1995. 14 июля. С. 7.

[55] Паклин Н. Босния – это не Ирак // Российская газета. 1995. 8 июня. С. 7.

[56] НАТО расширяется на Восток // Российская газета. 1995. 18 мая. С. 6.

[57] НАТО школит войска // Российская газета. 1995. 24 мая. С. 7.

[58] Чуркин В. Российский циклон изменил погоду в Брюсселе // Российская газета. 1995.  7 октября. С. 7.

[59] Красулин А. Нате! Новый жандарм Европы – НАТО // Российская газета. 1995. 12 сентября. С. 1.

[60] Лучше подождать и подумать // Российская газета. 1995.  6 декабря. С. 1.

[61] Красулин Ф. Не гоните НАТО на Восток // Российская газета. 1996. 26 марта. С. 7.

[62] НАТО идет на Восток. Россия против // Российская газета. 1996. 13 марта. С.7.

[63] Онучко В. НАТО с Россией хочет сотрудничать // Российская газета. 1996. 20 марта. С. 7.

[64] Цит по.: Штоль В. В. Роль и место НАТО в системе европейской и международной безопасности в условиях глобализации. М., Научная книга., 2006. С. 73-74.

[65] Максимычев И. Приведет ли двойная мораль прибалтийских политиков в НАТО? // Российская газета. 1997. 29 марта. С. 3.

[66] Максимычев И. Куда простираются претензии НАТО? // Российская газета. 1997. 4 января. С. 7.

[67] Ефремова А. Европе не нужны разделительные линии? // Российская газета. 1997. 26 февраля. С. 7.

[68] Красулин А. Мадлен Олбрайт приближается к границам России. И НАТО – тоже? // Российская газета.  1997. 20 февраля. С. 1-7.

[69] Никитин А. НАТО сжимает объятия … // Российская газета. 1998. 26 сентября. С. 1.

[70] Вострухов Е. «Бесплатных завтраков ни для кого не будет» // Российская газета. 1998. 25 июня. С. 7.

[71]  Глотов С. Европа сама себя обезопасит // Российская газета. 1998.  12 мая. С. 7.

[72] Шаповалов А. Натовский кулак уже на границе Союза России и Белоруссии? // Российская газета. 1998. 30 июля. С. 7.

 

[73] Волков В. Дейтонское соглашение в действии: надежды и сомнения // Обозреватель, №5-6 (88-89) 1998. С. 18.

[74] Официальный сайт Министерства иностранных дел РФ [Электронный ресурс] URL: http://www.mid.ru/ru/ vnesnepoliticeskoe-dos-e

[75]Там же.

[76] Штоль В. Роль НАТО в миротворческом процессе[Электронный ресурс] URL: http://www.peacekeeper.ru.

[77] Штоль В. Роль НАТО в миротворческом процессе[Электронный ресурс] URL: http://www.peacekeeper.ru

[78] Лукьянов Ф. НАТО остается в Боснии / / Российская газета. 1998. 5 марта. С. 7.

[79] Лапский В. НАТО и есть ООН, чтоб НАТО прислушалось // Российская газета. 1998. 16 декабря. С. 7.

[80] Паклин Н. НАТО утверждает беспредел // Российская газета. 1999. 27 апреля. С. 1-7.

[81] Велическов А., Конищева Т., Чичкин А., Хромовая изнанка натовского «гуманизма» // Российская газета. 1999. 30 марта. С. 7.

[82] Козин В.  Главные цели бомбардировок Югославии силами НАТО в 1999 году и позиция России . [Электронный ресурс] URL: https://riss.ru/analitycs/5220/

[83]Булахтин В. Югославия – 1999: Командущий НАТО приказал «уничтожить русский десант» / /Политонлайн. 2016.[Электронный ресурс] URL: http://www.politonline.ru/interpretation/22885706.html

[84] Кузнечевский В. Бомбежки Югославии  // Российская газета. 1999. 15 апреля. С. 7.

[85] Усубов Ф., Белоногов А. Проблемы трансформации стратегии НАТО в начале ХХI века // Вестник СПбГУ. Серия 6. Выпуск 1. – 2010 . С. 95.

[86] Ковач М. Балканский Узел: последствия Косовского кризиса. // Вестник МГИМО.Выпуск № 1 / 2008.

0 thoughts on “ЕВРОПЕЙСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ПОЛИТИКИ НАТО В 1992-1999 ГГ.

Добавить комментарий