boyarynya Morozova

Книга Андрея Петровича Паршева

Parshev-A-P-Pochemu-Rossiya-ne-Amerika

“Даже средний рацион россиянина (татарина, русского, осетина) существенно дороже среднемирового. Белка мы должны потреблять столько же, сколько любой человек, а жиров и углеводов – существенно больше, примерно втрое. Климат, знаете. Вообще-то о структуре питания в России и остальном мире хорошо говорится в книге Ю. Мухина “Наука управлять людьми”.

Низкие температуры вызывают усиленное потребление продуктов. Когда Фидель Кастро вернулся на Кубу из первого визита к нам, он делал шестичасовой доклад, из которого кубинцев больше всего поразил факт, сколько мы едим, особенно мучного. Килограмм хлеба и мучного в день! Немыслимо! А тем не менее, это факт – столько было заложено в рацион советского солдата, и он в советские времена реально потреблялся. Для справки, солдатский рацион – чуть меньше 3 кг в день, из них мучные изделия и крупы – 1 килограмм, и столько же – овощи и картофель.

По свидетельствам знающих людей, того, что при возможности съедает средний русский, семье из Южного Китая хватит на неделю. Даже такой момент – в ЮВА народ помельче, для точных работ производительность та же или выше, а еды потребляет меньше.”


 

Лучшие комментарии о книге, на сайте “Однако”

 
  •  
    Владислав Клочков Russian Federation 

    Когда я начинал преподавать экономику, книга Паршева как раз была последним писком моды. В т.ч. среди моих коллег, инженеров, физиков – тех, кто на своей шкуре прочувствовал, что такое были эти “веселые 90-е”, но в силу профессии хотел разобраться – в самом деле, кто виноват и что делать?

    Поэтому на вопросы о книге “для тех, кто собирается жить в России” (упреждая упрек в том, что “не читал, но осуждаешь”) пришлось отвечать столько, что, во избежание мозолей на языке, я включил в учебник следующий фрагмент:

    “При высокой материалоемкости и энергоемкости продукции, что свойственно относительно примитивным производствам, в полной мере проявляются многие природно-климатические недостатки России – большие расстояния, перепады температур, и т.п., которые делают подобные производства менее рентабельными, чем в иных странах, или даже неконкурентоспособными. В связи с этим необходимо упомянуть весьма популярную в последние годы теорию географического (климатического) детерминизма (ее наиболее известные приверженцы – А. Паршев, Ф. Хилл и К. Гэдди, см. [Паршев], [Hill, Gaddy]). Из этой теории следует, что российская экономика фатально неконкурентоспособна, потому что наша страна расположена в относительно холодных климатических зонах. Признать этот вывод научно обоснованным нельзя по следующим причинам:

    1) охлаждение помещений требует при нынешних технологиях в несколько раз больших затрат энергии, чем их нагревание на ту же температуру, т.е. жаркий климат в энергетическом смысле вряд ли благоприятнее холодного;

    2) другие страны мира, расположенные в более умеренном климате, нередко имеют иные природно-климатические и географические недостатки (высокая сейсмичность, ураганы, цунами, и т.п.), которые приводят к не менее существенным потерям и затратам (на обеспечение сейсмостойкости зданий и сооружений, и т.п.), чем холодный климат;

    3) как отмечал еще А. Смит, нередко страны с худшими природными условиями и более бедными недрами достигают лучших экономических показателей.

    Бесспорно, природные условия и географические факторы влияют на экономическое развитие. Степень влияния природных условий на экономику страны определяется ее отраслевой структурой. Рассмотрим простой пример. Два предприятия, расположенные в Центральной России и на Дальнем Востоке, выпускают в рамках кооперации автомобили. Детали, изготовленные дальневосточным предприятием, необходимо доставлять в европейскую часть России. Если килограмм товара (автомобиля) стоит 20 долларов, а перевозка по железной дороге на 7000 км прибавит к его цене около 1 доллара за килограмм, такой прирост себестоимости – почти 5% – уже существенно скажется на его цене и конкурентоспособности. Если же эти предприятия выпускают не автомобили, а самолеты, перевозка добавит к цене килограмма тот же 1 доллар, но уже не к 20, а к 1000 долларов за килограмм. То есть влияние больших расстояний в стране на себестоимость выпускаемой продукции станет ничтожно малым. Аналогично повлияют на себестоимость различных видов продукции и прочие природно-климатические особенности страны. Например, даже если возведение здания заводского цеха в суровом климате, на болотистой почве, и т.д., обойдется вдвое дороже, чем в более благоприятных условиях – не 100 долларов за квадратный метр, а 200, все равно стоимость высокотехнологичного оборудования, размещаемого в этом цехе, будет на порядок (а иногда даже более, чем на порядок) выше стоимости заводских площадей.

     


     В связи с этим, интересно отметить, что авиационные заводы, расположенные в Иркутске, Улан-Удэ и Комсомольске – на Амуре, действительно, работали сравнительно успешно даже в те годы, когда многие авиастроительные предприятия Европейской части России испытывали глубочайший кризис.”

    Как совершенно правильно сказал недавно Вассерман, в книге Паршева, как часто бывает, есть верные и неверные мысли. То, что слабая изначально (не “по природе”, а именно потому, что к данному моменту так сложилось) экономика не выдержит в открытой конкуренции с более сильными – бесспорно.”Как школьнику драться с отборной шпаной” (с). И о необходимости протекционизма как такового тут, вроде бы, уже никто не спорит. А вот то, что российская экономика “по построению” неконкурентоспособна, потому что холодно, далеко, болотисто и т.п. – не выдерживает даже доброжелательной критики.

     
     
     
  •  
    Владислав Клочков Russian Federation

    И насчет антироссийскости. Как верно отметил Вассерман – а экономистам это известно давно, работа у них такая – самого Паршева уже мало кто помнит, зато “в цивилизованных странах” на его аргументах выросла считающаяся солидной и фундаментальной книжка американских господ Хилла и Гэдди “Сибирское проклятие”. И уверяю вас, коллеги: наш “экономический блок” – хотя бы тот же А. Дворкович, питомец РЭШ – уже вот эту, западную книжку читал. И относится к ней благоговейно.

    И политику свою в отношении российской промышленности строит с учетом тех самых идей.

    Понятно, что А. Паршев не виноват – кто ж знает, “как слово наше отзовется”. Но – отзывается, уверяю вас.